«О каком примирении может идти речь, если он ребенка мне увидеть не дает? Мы сделали все, что можно было сделать. Я уже четыре года не вижу ребенка! Я не знаю где он, как он. Про мою дочку ребенок вообще ничего не знает. Дима создал из этой темы табу. Все ее песни, работы в кино он от него прячет.

Дима хочет, чтобы он забыл нас. А ребенок уже и забыл. Сейчас опять будут суды. Дима мне сто лет в обед не нужен, мне нужен внук! Этот “бомж” игнорирует наши суды, наши законы.

Машина у него на белорусских номерах, он ставит ее где хочет, но не получает штрафы. Ведет себя здесь, как барин! Он на все плевал! Судебные приставы также не хотят нам помогать, на звонки не отвечают!

Нам написали, что встреча с Димой будет в Республике Беларусь, мы туда приехали, а там его нет. Ребенок уже полтора года в Москве, а меня заставляют ехать за ним в какую-то деревню в Белоруссии! Они просто издеваются над нами! Что делать в этой ситуации, я не понимаю!».

«Для меня он как какой-то бомж, который приехал непонятно откуда. Его даже нигде не берут на работу. Он как профессиональный работник ни на что не способен. 

Говорят, что он без работы остался. Так пусть в Беларусь едет картошку копать, там рабочие руки нужны. Он хочет быть журналистом и ведущим, но у него это не получается. 

Пусть едет туда и там работает, будет на что кормить семью. Так делал я, так делают другие. Вообще мужчина должен содержать свою семью, а не жаловаться на то, что его с работы выгоняют. Выгоняют за что-то. 

Значит, человек себя не показал на работе так, как следует. Если вы работаете, значит, вас уважает начальство и вам доверяет. А если не умеешь работать, то зачем ты нужен? 

Я смотрю, например, Галкина или Comedy Club с большим удовольствием, у меня душа радуется, я смеюсь! А когда вижу его, у меня зубы начинают скрипеть от злости, и я сразу переключаю канал. Сейчас, слава богу, его нет».