Видения вдовца: почему стоит прислушиваться к словам усопших

Море

Pexels /https://pixabay.com/

Море

Pexels /https://pixabay.com/

Эта история произошла в 2010 году.

В сентябре 2010-го — помните, в то лето столица задыхалась в дыму — я решила вырваться дней на 10 к морю. Купила билет, сложила чемодан и, подкинув родителям рыжего кота Мишку, села в скорый поезд Москва — Новороссийск. Все!

Теперь 22 часа полной расслабухи в СВ: спать, читать детективы, пить чай и болтать со случайным попутчиком.

Вот только попутчик никак не садился. Может, бог миловал и я вообще одна поеду? Это совсем было бы сказочно!

Но в последние минуты перед отходом дверь распахнулась:

— Здравствуйте!

Мужчина лет 50. Довольно красивый, по выправке — бывший военный. На алкаша точно не похож, на бабника — тоже. С дорогим портфелем — может, командировочный? Значит, поездка будет спокойной.

— Здравствуйте, — улыбнулась я незнакомцу.

— Вы до конца? И я тоже. Отдыхать? А я в гости к маме. Я родом оттуда... Из Кабардинки, слыхали?

Несколько вежливых фраз, и он напряженно уставился в окно,

а я, радуясь его неразговорчивости, лежала с книжкой, надеясь скоро заснуть под усыпляющий стук колес.

Надо сказать, спать было довольно трудно: мой сосед по купе слишком часто ходил курить — тогда еще в тамбурах курили. И выходил он, мне кажется, каждые полчаса — будил меня тяжелым движением двери и лязгом замка.

Засыпая после очередного насильственного пробуждения, я подумала: «Однако он сильно нервничает, бедняга. Да когда же он будет спать?!»

В 6 часов утра я проснулась, ощутив, что поезд стоит. Соседа на месте не было. Приподняв занавеску, обнаружила его на платформе под окном — курит, конечно. «Ростов-главный», — прочла я на светящемся табло.

Еще немного понежившись, я решила вставать. Мой попутчик, Илья, деликатно вышел, давая мне возможность одеться. Потом мы пили чай вместе и говорили о каких-то пустяках, как он вдруг спросил:

— Вы верите в сны?

Я растерялась.

— Не знаю. Наверное, верю… Но мне обычно какая-то чушь снится, ничего знаменательного. Не во что верить!

— А мне, знаете ли, снятся покойные родные. Отец, бабушка… Чаще других жена. Я вдовец…

Я напряглась. Так вот почему он всю ночь шастал курить! Но он, словно понял, о чем я, добавил:

— Давно. Уже 4 года.

— И вам снится жена? — осторожно спросила я.

— Она все время является, плачет и умоляет меня не ездить к морю. Я совсем не сплю уже больше месяца, — продолжал попутчик. — А я не могу не поехать... Мать и так с ума сходит! Я обещал. Я не был на родине уже 3 года…

— И так все эти годы? Ну, эти сны…

— Нет. Только пару месяцев последних. А до того жена мне почти не снилась, разве что сразу после похорон. Началось все, именно когда я договорился на работе об отпуске, решил наконец навестить своих... Мать с сестрой так обрадовались! И тут Люда пришла ночью... И так горько плакала! И все твердила: «Не езди!» С тех пор это повторяется каждую ночь…

Мы говорили еще долго.

Я старалась, как могла, отвлечь его от горестных мыслей. Рас-

сказывала, как люблю море. Как однажды в детстве чуть не утонула…

— А где вы собираетесь остановиться? Вы по путевке? — спросил он. Узнав, что путешествую я дикарем, тут же предложил пожить в доме у его матери и сестры в Кабардинке.

— Они у меня чудесные! Две докторши на пенсии. До безумия меня любят и будут страшно рады, что я, как они выражаются, «проснулся для жизни». Они ждут не дождутся, когда у меня кто-нибудь появится... Ну, вы понимаете?.. Вы доставите им удовольствие, если сделаете вид, что мы давно знакомы.

— Право, не знаю... Мне кажется, это неловко. Да и обмануть

их мы не сможем.

— А-а, ерунда. Решайтесь! У нас просторный дом, красивый сад. И до моря рукой подать!

Пока я раздумывала, Илья снова на станции Крымская вышел покурить.

Взглянула в окно: а лицо у него и правда измученное бессонницей, с темными кругами под глазами, но... очень красивое! И как я сразу не разглядела? Мы прибыли в Новороссийск точно по расписанию — около часа дня. Вышли на залитый солнцем вокзал.

Он по-хозяйски взял у меня из рук чемодан и повел к стоянке такси. Домик его матери был и правда чудесный — с просторной верандой, посреди фруктового сада, весь в цветах...

Матушка Ильи и старшая сестра Нина выбежали нам навстречу со слезами радости. Меня он тут же представил как добрую знакомую, и милые хозяйки, подхватив мои вещи, повели показывать дом.

Комнату мне выделили большую, светлую, окнами в сад. Напившись чаю с домашними пирогами, я оставила Илью с семьей, переоделась наспех и побежала к морю, получив подробные инструкции, как короче пройти на пляж. Вот оно!

Наконец-то! Как я люблю плавать, слушать шелест волн, перебирая гальку в поисках счастливого камушка с дырочкой насквозь… Помните такое занятие из детства?

Вечером мы трапезничали на веранде с чудным местным вином, шумно и весело. Сестра Ильи деликатно пыталась узнать, давно ли мы с ним знакомы…

Впрочем, не выразила ни малейшего удивления, когда услышала, что всего двое суток. Разошлись спать мы за полночь, причем, помню, я чувствовала себя так хорошо и спокойно, как бывало только в ранней юности, когда гостила у бабушки.

Утром, сбежав вниз, я застала хозяек за кофе, а Илья, как оказалось, давно позавтракал и ушел к морю. «Сказал, что будет ждать вас там», — сообщили мне милые женщины. Дорожка к пляжу занимала минут 10, я бежала в легком волнении — как на свидание.

Но что это? Какая-то суета у воды… Машина скорой помощи, двое мужчин что-то бурно обсуждают с пожилым доктором, рядом толстый милиционер с озабоченным лицом... Что-то случилось… Неужели утопленник? Я прибавила шагу, и вдруг сердце оборвалось: я узнала странную, словно из модного западного журнала, соломенную шляпу Ильи, полосатые кеды и сумку-портфель, с которой он ехал в поезде.

— Стойте! — заорала я. — Стойте, я с ним... Мы вместе… Что случилось? Да пустите меня!

Рыжий дядька-милиционер озадаченно на меня уставился, а пожилой доктор, сняв очки, предложил присесть на лавку.

Оказалось, Илья утонул — сердечный приступ. Боже! Помню,

первое, о чем я подумала, — как сообщу это его матери и сестре… Почему-то тут же вспомнила про его покойную жену, что приходила к нему каждую ночь: ни об этом ли бедная женщина его предупреждала?

Сами понимаете, отпуск мой был испорчен. Нет, я не жалела о

море и солнце, мне ужасно жаль было Илью и его родных. Вот, казалось бы, знакомы были три дня, а в сердце щемило…

Почему? Как тот или иной человек проникает нам в душу, никто ведь не знает. Когда я уезжала в Москву, его сестра Нина меня провожала. Она была печальна и в то же время очень разговорчива. Рассказала мне о жене Ильи, о том, как та была проницательна при жизни… Как любила Илью, как предвидела все его болезни и неприятности.

— Знаете, она была почти как экстрасенс, правда! — Нина смутилась и замолчала.

— Знаю, — грустно ответила я. — Она и об этом несчастье его предупреждала.