31.08.2021 / 10:34

Печальная трансформация: как слово «архаровец» стало однозначно негативным

Двуглавый орел

Фото автора TRAVELBLOGPexels

Двуглавый орел

Фото автора TRAVELBLOGPexels

Сотню-другую лет назад это понятие имело иной смысл.

Первый среди архаровцев

Слово «архаровец» несет в себе почти однозначный негатив и на данный момент считается немного устаревшим. Но относительно недавно, сотню-другую лет назад, оно имело иной смысл.

Архаровец был московский полицейский, действующий по системе Николая Петровича Архарова, знаменитого обер-полицмейстера Москвы конца XVIII века. Почему же производная от его фамилии приобрела недобрый оттенок?

Усмирить эпидемию

Архаров Н. П.

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Архаров Н. П.

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Беспощадный русский бунт, упомянутый Пушкиным в «Капитанской дочке», относился к восстанию Пугачева, но ему предшествовал другой пример — в сентябре 1771 года, в охваченной чумой Москве.

Отчаявшиеся бедняки, считающие, что от них попытались скрыть чудодейственную целебную икону, разгромили два монастыря — Чудов и Донской, убили архиепископа Амвросия и затем отправились грабить дома богачей и карантинные больницы.

Стоит заметить, что московские власти в частности и российские в целом до этого момента исключительно паршиво справлялись с чудовищным мором, от которого каждый день погибало более тысячи человек. Но восстание требовалось усмирить, и по бунтовщикам открыли огонь картечью, их рубили саблями. После трех дней ожесточенных боев и более сотни погибших.


Чумной бунт оказался подавлен, но не его причины. Для наведения порядка в Москву отправили самого князя Григория Орлова. К его чести, он не только навел порядок железной рукой, но и принял множество исключительно достойных мер по борьбе с эпидемией: открыл новые карантины, поднял жалованье докторам и, что главное, приказал выдать выписанным из карантина людям материальную поддержку.

Эта мера моментально сняла недовольство среди низших слоев населения, которые опасались идти в больницы и карантины, и вскоре чума пошла на убыль. Немалую долю организаторской работы взял на себя молодой помощник Орлова Николай Архаров, тогда еще малоизвестный капитан-поручик из древнего, но небогатого дворянского рода. Орлов оказался настолько впечатлен инициативой и исполнительностью Архарова, что поделился этим с императрицей Екатериной II.

Через пару месяцев Архаров, которому не исполнилось еще и 30 лет, был зачислен в полицию со званием полковника, а уже в следующем году стал обер-полицмейстером Москвы. Если по-современному — главой городской полиции.

Палач Пугачева

Обер-полицмейстер из Архарова вышел крепкий. По крайней мере, достаточно крепкий, чтобы держать преступников в страхе, бедноту — в узде, а «благородной публике» позволять без страха ходить по улицам. Про него ходили разные слухи: например, считалось, что он мог определить виновность человека, лишь взглянув тому в глаза.

Впоследствии одни ставили это ему в заслугу, говоря, что обер-полицмейстер опередил свое время, идеально разбираясь в физиогномике, другие же попросту обвиняли в самодурстве. В любом случае Архаров был достаточно компетентен, чтобы одновременно разбираться в подпольных делах крупнейшего города России, говоря с простыми людьми на одном языке, но при этом оставаться в высокой милости у императрицы.

Хотя сама Екатерина, по слухам, чувствовала «мужиковатость» своего любимца и считала, что тот непригоден ко двору. И все же доверие к Архарову было огромным, что подтверждалось его назначением следователем по делу Емельяна Пугачева, а затем распорядителем его казни. В некоторых источниках указывается, что главный полицейский Москвы чуть ли не лично поймал злочинца, но это явное преувеличение. Если смотреть на официальные документы, делал Архаров то, что умел лучше всего: организовал охрану Болотной площади для гладкого исполнения приговора, а затем был последним, с кем говорил бунтовщик перед смертью.

Порядок любой ценой


Кроме таланта определять вину по глазам, Архарову приписывали раскрытие ряда крупных краж и безжалостное искоренение преступных шаек. Судя по многочисленным свидетельствам, Николай Петрович был человеком неподкупным, доверял только себе и ряду проверенных людей и порядок на улицах города ставил превыше всего.

Может показаться, что именно такой полицейский должен стать лицом не только Москвы 200-летней давности, но и современности. Но нельзя сказать, что методы обер- полицмейстера принимались народом на ура.

Архаровцы возникли не на пустом месте, отнюдь не на пустом. Подчиненные Архарова использовали монополию на силу без малейших раздумий и по любому, даже самому малейшему поводу. Особенно в этом отличился надворный советник Максим Иванович Шварц, «малый ловкий и дельный, но с душонкой такой же, как и его фамилия», как отзывался о нем сам Архаров. Шварц с немецкого значит «черный».

Дурная слава архаровцев рождала слухи, что изначально, еще не вступив в должность, обер-полицмейстер набрал на службу мортусов — каторжников, убирающих трупы в чумном городе. Возможно, каторжники вели бы себя более пристойно.

Пользуясь полным покровительством начальства, московские полицейские хватали любых людей, которые казались им подозрительны, вламывались в дома без предупреждения, а показания выбивали плетьми и побоями. Тот же Шварц с великим удовольствием «кнутобойничал» в печально известном подвале Рязанского подворья на углу Мясницкой и Лубянки.


Да, подобные методы зачастую приводили к высокой раскрываемости преступлений, но при этом страдало множество ни в чем не повинных людей. Разумеется, в первую очередь архаровцы обеспечивали спокойствие для представителей высших сословий, сдерживая и карая просто- людинов.

Неудивительно, что деятельность Архарова была столь близка императрице Екатерине. Впоследствии та доля уважения, которую горожане все же питали к полиции, исчезла из термина «архаровец», оставив там лишь грубую, злую и плохо предсказуемую силу.

Последние награды

В 1782 году Архаров принял пост московского гражданского губернатора, в 1783-м его произвели в генерал-поручики и в том же году назначили генерал-губернатором Тверской и Новгородской губерний, в 1795-м перевели в столицу генерал-губернатором Санкт-Петербурга. Чины и ордена, казалось, сыпались на него сами собой, что продолжалось даже после кончины Екатерины II. Павел I, взойдя на престол, был восхищен деятельностью Архарова, наградил его орденом Андрея Первозванного и возвел в полное генеральское достоинство.


Впрочем, уже 15 июня 1797 года Архаров указом того же Павла I оказался отстранен от должностей и удален в Тамбовскую губернию без права посещать столицы. Об этой резкой перемене в настроении государя ходят разные истории. Считается, что, пытаясь услужить молодому императору, Архаров перестарался, принимая безрассудные и дорогостоящие решения.

Самый известный случай, когда Павел I похвалил окраску шлагбаумов, а Архаров якобы приказал выкрасить в шлагбаумные полосы заборы, ворота и даже двери домов, чем привел императора в ярость.

Но подобные рассказы с высочайшей долей вероятности относятся к тем же байкам, что и «революционный подход к раскрытию преступлений» Архарова на посту обер-полицмейстера Москвы.

На деле же верный принципам почившей императрицы генерал не только не выслуживался, а, напротив, частенько критиковал Павла, чем в итоге и вызвал «неожиданную» немилость.

Спаситель Москвы от чумы со временем превратился в небольшого диктатора, обеспечивающего законность и порядок с помощью насилия и беззакония. И эта трансформация куда печальнее, чем изменившее изначальный смысл слово.