Для радости и ума: зачем Пикассо нужна была и жена, и любовница

Картина Пикассо

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Картина Пикассо

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Дора Маар вошла в историю как «печальная муза» Пабло.

Они познакомились в августе 1936 года в популярном кафе «Две образины», где собиралась вся богема предвоенного Парижа. Пикассо сидел здесь по вечерам, слушая споры сюрреалистов с абстракционистами, иногда вступая в них с брезгливой улыбкой... Интереснее было разглядывать проходящих мимо женщин.

В тот вечер он увидел потрясающую красавицу— она сидела за соседним столиком.

Доре исполнилось 29 лет. Она была модным фотографом. Когда Пикассо заго­ворил с ней на испанском, она удивилась и весело ответила, ведь это был ее родной язык, ее детство прошло в Аргентине, куда отец, хорват по национальности, поехал на заработки. Пабло пересел за ее столик.

— Дора Маар! — представилась она.

— О! А я вас знаю! — обрадовался Пи­кассо.

Ему и правда рассказывал о ней его друг Брассай, характеризуя ее как яркую, талантливую и весьма эмансипированную даму. Она всего добилась сама: когда в 1926 году семья Доры вернулась в Па­риж из Аргентины, девушка поступила в Школу декоративного искусства и Шко­лу фотографии, а главное пробилась в знаменитую частную Академию Жюлиана, где французское правительство запрещало тогда учиться женщинам: рисование обнаженных моделей счита­лось неподобающим для них занятием.

Потом она прославилась в Барселоне, заявила о себе в Лондоне и теперь име­ла свою фотографическую мастерскую в 14-м округе Парижа. Дора была своей для всех известных фотографов и опе­раторов того времени. Она, пожалуй, была известнее, чем он.

О первой с ней встрече Пикассо вспоминал так: «На ней были черные перчатки с аппликациями в виде розовых цветочков. Она сняла их, взяла длинный остроконечный нож и стала тыкать им в стол между растопыренных пальцев. Наверное, она хотела проверить свою нервную систему... А может, решила шокировать окружающих... В любом слу­чае время от времени она немного про­махивалась, и, когда перестала играть с ножом, ее рука была в крови». Этим она его окончательно сразила.

Страсть и ярость

Картина Пикассо

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Картина Пикассо

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Ей тогда было 29 лет, а ему — 54 года. Она поселилась рядом с ним и увлеклась живописью. Под его влиянием, конечно! Он самоуверенно писал об этом: «Я могу твердо сказать, что после знакомства со мной жизнь Доры стала более содержа­тельной. Более целеустремленной. Фо­тография ее не удовлетворяла. Она стала писать больше и добилась немалых ус­пехов. Я вознес ее». Она и правда стала хорошим художником, только вот его это не радовало: нельзя было быть успешнее, чем он. Их темпераменты, сталкиваясь, могли уничтожить все живое.

Она хотела всегда быть рядом и все время снимать. Она постоянно фотографи­ровала Пабло и его картины. Ее фотогра­фии, сделанные на разных этапах работы, к примеру, над «Герникой», — бесценный материал для искусствоведов. Он старался дать ей понять, что не принадлежит ей, а вот она всегда должна быть в его распо­ряжении.

Забавно, но к нему в мастерскую на улицу Великих Августинцев Дора прихо­дила только по особым случаям. Пикассо звонил ей, когда она была нужна. И она бросалась к нему. Но зайти туда сама или позвонить любовнику она не имела права. Она должна была находиться дома и ждать его звонка.

Ее приятель, художник Андре Дерен, рассказывал, что как-то пригласил ее на ужин, но Дора ответила, что до вечера не сможет сказать, пойдет или нет. «Как так?» — изумился Дерен. «Я жду звонка Пикассо, — объяснила Дора. — И если он узнает, что у меня уже есть какие-то пла­ны, то придет в ярость». А его ярости Дора боялась больше всего на свете.

С ней я могу говорить

Пабло Пикассо

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Пабло Пикассо

Автор - агентство-партнер - www.globallookpress.com

Пикассо рисовал Дору Маар бесконеч­но: все перипетии их странных отношений, вся их сексуальная борьба остались на его холстах. На картине 1936 года «Дора и Минотавр» она в судороге вожделения и страха ждет его, мужчину, охваченно­го звериной страстью... Она любила его. А он — не всегда.

Он признавался: «Дело вовсе не в том, что Дора была так уж для меня привлекательна, просто я понял, что наконец-то нашел женщину, с которой есть о чем говорить». Она появлялась рядом с ним всякий раз, когда чувствовала, что нужна ему. Даже если он изменял ей с другими женщинами. Даже если уезжал с Марией-Терезой и дочкой отдыхать — Дора мчалась туда, ощутив в сердце его призыв...

В воспоминаниях еще одной музы Пи­кассо — Франсуазы Жило — читаем: «Не­престанная драма, которую порождал этот конфликт между Марией-Терезой и Дорой, нисколько не беспокоила Пабло. Наоборот, служила мощным творческим стимулом. Обе женщины по своей сущности и харак­теру были совершенно противоположны. Мария-Тереза была ласковой, послушной, очень женственной, с пышными форма­ми — являла собой свет, покой.... Дора по натуре была нервозной, беспокойной, раздражительной». Одна женщина несла ему радость, а другая будоражила ум. Ему были нужны обе.

Дора в аду

Дора Маар

Журнал "Оракул"

Дора Маар

Журнал "Оракул"

Пикассо очень много рисовал Дору Маар, и она никогда не улыбалась на его портретах. Она в его творчестве осталась «плачущей женщиной». Ее огромные глаза всегда полны тревоги и печали. Пикассо понимал, как много значит для нее тот факт, что он ее пишет. И как невыносима для нее мысль, что он к ней охладевает, что у него появляются новые любовни­цы — юные, прекрасные, необремени­тельные...

А жизнь с Дорой утомительна, как столкновение двух умов, как вечная интеллектуальная дуэль. И такая жизнь не бывает легкой. Она была слишком умна и чересчур склонна к драме — это сделало разрыв неизбежным. Ее слезы и депрессии, тяга к мистике и оккультизму надоели Пикассо. Когда он оставил ее, неуравновешенность Доры переросла в болезнь.

С весны 1945 года у нее стали случаться настоящие припадки. Опасаясь, что она сойдет с ума или покончит с со­бой, Пикассо поместил Дору в известную психиатрическую лечебницу Жака Лакана, где ее лечили жутким тогдашним сред­ством — электрошоком.

Ужас, который ей пришлось пережить на протяжении трех недель, невозможно представить себе. В те времена психиатрическая больни­ца — это легкий способ выбрасывать из своей жизни тех, кто попал в беду и этим доставляет неприятности.

Когда Франсуа­за Жило, очередная муза Пикассо, упрек­нула его за жестокость по отношению к Доре, он ответил: «Такого рода любовь к ближнему совершенно непрактична». Он весь был в этом подлом эгоизме. Он никогда не мог находиться рядом с боль­ными и немощными: это напоминало ему о его собственной смерти.

Когда Дора вернулась домой, она еще пыталась заниматься живописью. Пикассо даже навестил ее по настоянию все той же Франсуазы. «Ты должен! — твердила она. — Это пойдет несчастной Доре на пользу». Но Дора отказалась принять эту милостыню и бросила ему в лицо: «Ты в жизни никого не любил! Ты вообще не умеешь любить». Это было правдой. Но он оскорбился. И их отношения закончились.

Конец жизни Дора провела затворницей в маленькой квартирке на улице Савойя. Она увлеклась астрологией и религией, стала постоянной пациенткой нервной клиники... В июле 1997 года Дора Маар умерла в возрасте 89 лет, почти забытая родным Парижем. Но о ней еще вспомнят! И в 2019-м устроят грандиозную выставку в Центре Помпиду. Интересно, радовался ли Пикассо, наблюдая с небес за восторженно аплодирующими ей критиками?..